Мир слишком состарился. Добро и зло чересчур переплелись в Богом забытую ночь свадьбы неба и преисподней, когда родилось человечество, чтобы когда-нибудь распутаться и можно было бы сказать: вот это благое дело, а это от дьявола, это приведет к добру, а это к злу.
Слишком поздно! Нам не дано больше знать, что мы творим, какое действие вызывает наше повиновение, а какое заставляет возмутиться, какими ограблениями или другими преступлениями пахнет от хлеба или молока, которые мы едим, которые мы дали нашим детям. Мы убиваем, не видя наших жертв и не зная их, и нас тоже убивает убийца, не знающий об этом.
Слишком поздно! Искушения этого существования чрезвычайно велики, а человек чересчур мал, он не дорос до понимания благости, состоящей в том, что ему дарована жизнь, а не суждено остаться где-то в небытии. Мы больны смертью, наши тела разъедены раковой опухолью. Мир прогнил, он истлевает, как фрукт, который плохо хранили. Не вернуть больше на землю райские гущи, а адский поток лавы, который мы вызываем на себя в дни наших греховных побед, нашей славы и нашего богатства и которые освещают теперь наши ночи, не вернуть больше в пространство, из которого он вырвался. И лишь в мечтах или во сне мы можем вернуть утерянное, только благодаря морфию мы обретаем вновь светлые и страстные картины. (Слова узницы концлагеря, бывшей помощницы садиста)