Жалея кого-нибудь, мы при виде его страданий одновременно ощущаем в себе и некое мучительно сладостное щекотание злорадного удовольствия. И кто истребил бы в человеке зачатки дурных качеств, тот уничтожил бы основание, на котором зиждется наша жизнь. Что бы ни говорили, но даже в самой добродетели конечная цель – наслаждение.