Гляжу, не жалуясь, как осенью
Повеял век на пряди белые,
И вижу с прежним удовольствием
Фортуны ягодицы спелые.
Одиночество.
Лучше нет на свете дела,
Чем плодить живую плоть;
Наше дело – сделать тело,
А душой – снабдит Господь.
Настоящее одиночество, когда вы всю ночь напролет говорите сами с собой, и вас не понимают.
О, эротическое блаженство! Каким еще словом можно передать это ощущение физического освобождения организма? Так, должно быть, чувствует себя душа, покидая груз изношенного тела.
Я был везунчик и счастливчик,
Судил и мыслил превосходно,
И не один прелестный лифчик
При мне вздымался учащенно.
Летят столетья, дымят пожары,
Но неизменно под лунным светом
Упругий Карл у гибкой Клары
Крадет кораллы своим кларнетом.
Мы живем в такое время, когда каждый кричит от одиночества и никто даже не задумывается, что кричит от любви. Когда люди умирают от одиночества, они всегда умирают от любви.
Мой знакомый, когда к нему в гости приходит женщина, сразу с порога ей говорит: Снимите колготки. У меня такой щенок – все рвет. Потом выясняется, что щенок рвет юбки, блузки… А потом оказывается, что щенка вообще нет. Но уже поздно.
В юности ждал я радости
От суеты и свиста,
А превращаюсь к старости
В домосексуалиста.
Сладчайший душевный недуг
Ностальгия по непознанным бабам.
СЕКС
Секс есть форма любви в эпоху, у которой уже нет времени для любви.
Камасутра для комикадзе
Когда весна, теплом дразня,
Скользит по мне горячим взглядом,
Ужасно жаль мне, что нельзя
Залечь на две постели разом.
Увы, то счастье унеслось,
И те года прошли,
Когда считал я хер за ось
Вращения земли.
Сексуальная революция завершилась полной победой вирусов.
Выхожу один я. Нет дороги.
Там – туман. Бессмертье не блестит.
Ночь как ночь – пустыня перед Богом,
Ничего не чудится без Ты.
Выхожу один я. До могилы
Не дойти – темно и нет дорог.
Пока играл мой детородный
Отменных данных инструмент,
Я не семейный, а народный
Держал ему ангажемент.
Не почитая за разврат,
Всегда готов наш непоседа
Возделав собственный свой сад,
Слегка помочь в саду соседа.
